Научный разрыв. Как России выйти в лидеры агробиотеха. Мнение директора «Яков и Партнёры» Алексея Клецко Мир находится в процессе постоянной масштабной технологической трансформации агропромышленного комплекса. При этом в ключевом сегменте — биотехнологиях и генетически модифицированных культурах — Россия по-прежнему существенно отстает от мировых лидеров. Этот разрыв постоянно растет, а в результате недавно принятых решений еще и начинает негативно сказываться на операционных и финансовых показателях АПК. Как обеспечить технологический суверенитет и лидерство и одновременно прибыльный рост АПК? НИОКР по генетике растениеводства АПК в РФ: удастся ли выдернуть осиновый кол академика Лысенко? Nature Index фиксирует продолжающееся перераспределение научного влияния. В 2020—2024 годах доля Китая в общем числе публикаций по всем наукам выросла с 21,5% до 35,8%. США, хотя и остаются лидером, постепенно теряют позиции (с 31,1% до 24,6%), как и ЕС-28, чья доля в индексе, несмотря на общий рост публикаций, сократилась с 20,8% до 17,6%. Доля России упала с 0,8% до 0,4%. Ни один российский университет в последние годы не входит в топ-100 мировых лидеров по качеству исследований в рейтингах THE и Leiden. Картина в биологических науках — максимально показательная. В 2023—2024 годах доля России составляет менее 0,1%, на фоне ~40% у США и почти 19% у Китая. Подобная динамика наглядно демонстрирует, что именно в направлении, которое определяет будущее мировой селекции и биотехнологий, Россия практически незаметна. В настоящее время наша страна занимает 11-е место в мире по количеству публикаций по ГМ-культурам АПК. На первый взгляд, цифра выглядит оптимистично, но только до момента, пока не начинаешь анализировать два других показателя: цитируемость и международная коллаборация. Цитируемость — Field-Weighted Citation Impact (FWCI) — у России 0,57, что соответствует 52-й позиции в мире. При этом доля международных публикаций составляет 21,1%, последнее место среди стран с десятью и более статьями. То есть исследования в этой отрасли пишутся и публикуются, но их научный вес в мировом сообществе минимален, а российские ученые крайне мало вовлечены в глобальные кооперации — главный драйвер развития современных биотехнологий. Единственный российский научный центр (аффилиация), попавший в мировой топ-20 по количеству статей, индексированных Scopus по тематике «ГМ АПК культуры», — РАН, и его FWCI также составляет 0,57. Российские исследования сконцентрированы в руках небольшого количества групп: 60% работ выполняются четырьмя организациями (СПбГУ, СО РАН, ЮФУ, МГУ), а 65% — шестью авторами. Этого, очевидно, недостаточно для адекватного развития индустрии создания новых генетических продуктов для АПК — лидеры отрасли промышленной генетики растений (Syngenta, KWS, Bayer, BASF и другие) имеют исследовательские соглашения с десятками университетов и более сотни R&D центров каждый. Анализ тематики научных публикаций по ГМ-культурам с 2000 по 2025 год показывает: мир совершил рывок после появления CRISPR-Cas9 — технологии редактирования генов, которая позволяет точно и эффективно изменять ДНК живых организмов. В 2013—2015 годах Китай стал основным бенефициаром этого скачка: публикационный поток достиг исторических максимумов. Исторические лидеры ЕС и США по-прежнему демонстрируют стабильно высокие показатели. В то же время Россия почти не отреагировала на технологические изменения, связанные с появлением CRISPR. После его внедрения не наблюдается роста значимых публикаций, а большинство работ по данной проблематике выходит в журналах 3-4 квартилей. Одновременно наблюдается перераспределение научных публикаций в сторону обзоров и тезисов конференций, а не полноценных исследований. Смещения интереса к новым технологиям (CRISPR-Cas9) не произошло; падение количества исследований по классическим ГМО сопровождалось фрагментацией тематики и утратой концентрации научных усилий. Основными причинами отставания РФ эксперты считают отсутствие спроса (выращивание и использование ГМ культур в РФ запрещено), исторически слабая научная и материально-техническая база, искусственные ограничения на доступ к лучшим образцам, в т. ч. не-ГМ культур (квоты на импортную генетику), недостаток финансирования. От НИОКР к промышленному продукту: как перекрыть эту пропасть Результаты научных исследований сами по себе АПК, как отрасли массового производства, не очень нужны. АПК нужен продукт (семена), в который в результате «опытно-конструкторских работ» интегрированы результаты академических исследований. Этим занимается отрасль промышленной генетики. Стоит эта интеграция недешево. Анализ инвестиций Syngenta, Bayer, Corteva, BASF, KWS, GDM, Rijk Zwaan и других игроков показывает: - ежегодные расходы на R&D крупнейших компаний составляют сотни миллионов долларов США в год, доходя до $1-3 млрд у лидеров; - доля НИОКР достигает 10-30% выручки; - число активных патентов у лидеров — 10-17 тыс.; - только в R&D у компании может работать 3-7 тыс. специалистов. Это не только большое финансирование — это создаваемые десятками лет экосистемы. Генетические базы данных, тепличные комплексы, поля в разных климатических зонах и полушариях, собственные технологии CRISPR и маркерной селекции, системы обработки данных, научные связи — все это позволяет обновлять гибриды каждые несколько лет. Скопировать эти экосистемы очень сложно. К примеру, несмотря на очевидные успехи программы «Факел», запущенной в 1988 году Министерством науки и техники КНР для развития высоких технологий в разных отраслях экономики, с генетикой АПК заметного прогресса добиться не удалось. Китайских коллег сложно упрекнуть в недостатке четкости и разумности целеполагания или неадекватности выделяемых на достижение поставленных целей ресурсов (включая время и административный прессинг), поэтому сейчас большинство экспертов связывает отсутствие заметного прогресса со спецификой предметной области. В результате в Китае было принято решение закрыть технологический разрыв путем покупки мировых лидеров — ADAMA в 2011 (60% обошлись в $2,4 млрд) и Syngenta за $43 млрд в 2017 году. В т.ч. грамотное использование этих активов в последующие годы позволило Китаю обеспечить рывок в биологических исследованиях, как академических, так и прикладных, а в последние годы перейти к промышленному возделыванию ГМ культур, в т. ч. пшеницы. По другому пути пошла Индия, где совместное предприятие Mahyco-Monsanto Biotech Ltd. (MMB) в 2002 году начало коммерческие продажи генно-модифицированного Bt хлопчатника. Monsanto предоставила основу технологии (Bt-ген и платформу), а через MMB совместно с Mahyco распространяла семена и технологию. К 2016 г. Monsanto потеряла согласованную в начале 2000-х лицензионную модель доходов из-за госрегулирования цен и конфликтов с индийскими компаниями и, как следствие, интерес к индийскому СП. Государственные же селекционные службы Индии, даже несмотря на более чем восьмикратно большее по сравнению с РФ количество статей по теме АПК культур, оказались неспособны за последние 15 лет адаптировать Bt гибрид к меняющимся условиям или довести до пригодного к промышленному применению новый гибрид HT-Bt. Результаты не замедлили сказаться — урожайность снизилась на 20-30% (в США, Австралии и Китае падение урожайности Bt гибрида хлопчатника Monsanto не наблюдается). При этом урожайность ГМ хлопчатника в Индии в целом все равно остается выше, чем не-ГМ в 2002 году, так что мнения о выученных из этой истории уроках в разных источниках расходятся. Что делать Мировой опыт показывает, что технологическая автаркия — один из самых удачных способов обеспечить технологическое отставание, которое потом очень сложно наверстать. Кроме технологического отставания, технологическая автаркия наносит материальный ущерб операционным и финансовым показателям отраслей массового производства, к которым в т. ч. относится АПК, и делает их неконкурентоспособными на мировом рынке. Такой подход так же лишает ученых и конструкторов платежеспособного клиента. Так что самостоятельно вводить квоты, утильсборы и другие ограничения на импорт и вообще использование наиболее современных технологий в собственном АПК не выглядит удачным подходом. Очевидным представляется необходимость целостного и экономически обоснованного подхода к решению задач технологического суверенитета и лидерства. Саму проблему нужно сформулировать в терминах «доступность технологий в разумно ожидаемых сценариях», а не 100% производства всех технологий внутри страны; при любой постановке задачу нужно решать в сотрудничестве с другими странами — к примеру, BRICS; выбор решений должен учитывать их экономические последствия, объективные отраслевые реалии и международный опыт. Так же очень важно думать о продбезопасности как целостном решении — к примеру, необходимо учитывать, что сейчас РФ полностью обеспечивает себя удобрениями, но на 100% зависит от импорта действующих веществ для пестицидов. Мы не сомневаемся, что с учетом вышеуказанных рекомендаций, наша страна сможет обеспечить как приемлемый уровень технологического суверенитета и лидерства в агробиотехнологиях, так и выполнение всех целей, стоящих перед АПК, при сдвиге регуляторного фокуса на инвестиционную привлекательность отрасли. Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.